Православный взгляд на онкологию. (прот. Сергий Филимонов)

1. Больные стоят в очередях, а помощь должна быть экстренной

Стандартный путь пациента начинается с осмотра терапевта по месту прописки.

Затем — прием местного онколога, направление на диагностику (которую пациент оплачивает сам, ОМС не покрывает обследования до госпитализации), следом повторный прием с установленным диагнозом, а дальше — либо талон на получение лекарства, либо ожидание талона на высокотехнологичную помощь.

Если нужный вид помощи не входит в базовую программу ОМС, пациента ждет хождение по кабинетам. Решение выдать квоту принимает местный департамент здравоохранения, если квоты нет — а их ограниченное количество, то человек либо встает в очередь, либо может самостоятельно обратиться в федеральный центр, который оказывает эту помощь.

РОНЦ считается главным специализированным центром. Поэтому десятки людей стоят с утра у входа в надежде получить заветный талон. И очередь в онкоцентре на Каширке — в поликлинику, на госпитализацию и на операцию — похоже, становится символом системы лечения онкобольных.

Православный взгляд на онкологию. (прот. Сергий Филимонов)

Ольга Желудкова

— Если мы, детские онкологи, знаем, что ситуация требует экстренного лечения, например, больной с медуллобластомой должен начать лечение не позднее 3-4 недели после постановки диагноза, я на этом стою.

Для этого я пишу служебные записки, мы собираем консилиум, чтобы госпитализировать ребенка вне очереди. Потому что если мы упустим момент, то у ребенка появятся метастазы, и тогда уже прогноз будет другим.

Во всех центрах нужно увеличивать пропускную способность. Мы все прекрасно понимаем, что Минздрав определил два регистратора в поликлинике и пять врачей, но этого недостаточно, их должно быть в три раза больше, как и коек.

В нашей сфере лечение должен получать каждый больной независимо от того, есть у него деньги или нет, и не важно, в каком возрасте — эта помощь должна быть экстренной. Это же онкология!

ПОДРОБНЕЕ ПРО:  Лечение рака у собак препараты

2. Реальная стоимость лечения в разы больше тарифа ОМС

Православный взгляд на онкологию. (прот. Сергий Филимонов)

Алексей Масчан

— По-прежнему денег выделяется очень мало, и по-прежнему они идут из одного канала — Фонда медицинского страхования. Этих сумм не хватает на большинство дорогих методов лечения. Например, на лечение миелоидного лейкоза выделено 220-265 тыс рублей, а это самая тяжелая патология.

Эта система нас абсолютно не устраивает. И есть только один способ ее исправить — платить за лечение столько, сколько оно реально стоит (а сейчас тарифы определяются с потолка), и соответственно повышать финансирование здравоохранения вообще и, в частности, таких дорогостоящих методов лечения.

Православный взгляд на онкологию. (прот. Сергий Филимонов)

И это касается не только онкобольных, я даже больше говорю о гематологических  больных. И приоритетов здесь не может быть абсолютно, потому что надо себе четко представлять, что если не хватает какого-то компонента, начиная с медикаментозного обеспечения и заканчивая палатами, водоснабжением, расходными материалами, достаточным количеством врачей и медсестер, то результаты критически страдают.

Если можно так выразиться, это как если прыгать с парашютом, то в приоритете парашют, иначе разобьешься. И этот парашют состоит из многих разных компонентов, без которых он не раскроется. То есть нужно обеспечивать лечение о начала и до конца со всеми сложными компонентами.

3. Нужные лекарства не всегда есть в доступе

Еще одна боль врачей и пациентов — доступность лекарств. Сегодня появляются новые методики и препараты, но онкологи с горечью признают: финансовых возможностей пациентов недостаточно, дорогостоящие препараты доступны далеко не каждому, не все регионы могут их закупить.

Среди других “болевых” тенденций эксперты отмечают периодические перебои в поставке лекарств и импортозамещение, которое привело к распространению дженериков, не всегда надежных, с точки зрения врачей.

ПОДРОБНЕЕ ПРО:  Скачки температуры тела при онкологии

— Если меланому, к примеру, пять лет назад нечем было лечить, то сейчас появилось минимум пять новых препаратов, и даже два из них, как мы осторожно говорим, могут привести к излечению даже запущенных форм.

Что касается ситуации, когда исчезает нужное лекарство, то в первую очередь – нужно искать аналог. Который есть в доступе, который можно купить. Ну а параллельно с этим – обращаться к руководителю организации, местному департаменту здравоохранения, в Минздрав, писать жалобы – во все инстанции, которые могут помочь. Гарантии тут никакой нет, но лучше что-то делать, чем не делать ничего.

Специалисты отмечают: чтобы получить нужные лекарства, некоторые больные даже меняют прописку, кто-то привозит лекарства из-за рубежа. На помощь опять приходят фонды.

4. Нужно постоянное образование, но врачей нельзя оторвать от работы

Православный взгляд на онкологию. (прот. Сергий Филимонов)

Но еще одна беда, о которой говорят многие онкологи — квалификация: эта специальность требует постоянного самообразования.

— Если начинать об этом говорить, будут одни слезы, потому что образование плохое, на английском языке не все читают. Непрерывное медицинское образование зачастую символическое. Представьте себе, в отделении гематологии одного регионального центра работают 3-4 врача.

Куда они могут уехать учиться? Невозможно оторвать доктора от работы больше чем на месяц, потому что начинаются огромные неудобства для его коллег. А современная медицина и гематология  в частности — это очень сложная вещь, ее учить надо много лет, — считает онкогематолог Алексей Масчан.

5. Фонды не могут глобально изменить медицину

Благотворительные фонды делают невозможное: собирают средства на операции, обеспечивают недостающими лекарствами, закупают оборудование, просвещают и убеждают: рак — это не приговор.

Православный взгляд на онкологию. (прот. Сергий Филимонов)

Екатерина Чистякова

https://www.youtube.com/watch?v=Kjh0Q9UMbs4

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: