Тамара воробьева лечение рака

Начало


      Нельзя переплыть море, просто стоя и глядя на воду.
Рабиндранат Тагор

      
09.05.1997 г

. День Победы… А я лежу полуживая, сил хватает только на то, чтобы немного походить по комнате. Мне предстоит большая борьба за жизнь, и, думаю, победа будет за мной. Я сделаю все возможное, чтобы победить свою болезнь, название которой страшно пугает: рак.

      Это первая запись в моем дневнике, но все началось раньше, намного раньше.

17.01.1995 г.
Сон (первый)
Я стою у подножия высокого крутого холма, поросшего травой, и смотрю вверх. Там, далеко наверху, мой дом, но хорошей дороги к нему нет. Путь только один – вверх по склону. И я, цепляясь за длинную густую траву, неожиданно легко и быстро поднимаюсь. Вдруг склон становится отвесным и гладким, трава исчезает, и я, хватаясь за воздух, стремительно лечу вниз. Меня обгоняют обломки досок, и я падаю на них вместе с невесть откуда взявшимися сухими листьями. Боли нет.
Я в доме. Большие окна, много света, тепло. Мебели нет. Вместо нее – цветы. Они стоят на подоконниках, в беспорядке на полу. Это живые комнатные растения в глиняных горшках, и все цветут. Открываю дверь на веранду – и здесь светло и тепло. Решаю часть цветов перенести сюда. Неожиданно вижу себя в большом зеркале на стене: бесцветная тень в сером балахоне с горшком в руках. Неприятно удивлена. Выхожу на крылечко: резные красивые перила. Дотрагиваюсь до них, и они рассыпаются в труху.

      Проснувшись, я долго думала: к чему это? Сон потряс меня, я даже записала его, чего никогда не делала раньше. Сейчас-то я понимаю, что этот сон был предупреждением, сигналом, что моя жизнь в опасности. Это был мой первый вещий сон. Потом они снились мне еще и еще, предупреждая, что моя жизнь в опасности и я о них напишу.

      После этого сна я стала часто болеть простудными заболеваниями, которые давали осложнения то на легкие, то на почки. Я перенесла тяжелейший грипп с высокой температурой – неделю она держалась на высоких отметках – 39,0—39,5 градуса. Появились проблемы с пищеварением. Стоило чуть больше съесть, и живот «раздувало». К вечеру я становилась на два размера больше, чем утром. Пища в желудке застаивалась, не перевариваясь. Для облегчения я вынуждена была искусственно вызывать рвоту. Съеденная за день забродившая пища фонтаном извергалась наружу. Становилось легче. Я быстро поняла, что есть надо понемножку и что-нибудь одно: или кашу, или хлеб, или мясо… Что и делала избегая таким образом страданий.

      К осени 1996 года состояние ухудшилось. Слабость стала выраженной настолько, что я боялась, смогу ли встать утром, чтобы идти на работу. Появилась одышка при ходьбе, к вечеру сильно отекали ноги. Утром все тело тупо ныло, словно меня всю ночь нещадно били. Одна за другой следовали болезни: лайм-боррелиоз, острая респираторная вирусная инфекция, бронхит… Бесконечные больничные давали возможность лежать – сил для физической нагрузки уже не было…

      Проводила лечение, назначенное врачом, выходила на работу… Сил не прибавлялось. Вспоминала лекции по онкологии – иногда рак проявляется только одним признаком – слабостью. Спрашивала у лечащего врача, не рак ли у меня? Ответ: «Вы бы не так выглядели» – успокаивал.

      В марте 1997 года после приступа острого холецистита я попала на прием к хирургу и на ультразвуковое исследование. Дай бог здоровья и всех благ хирургу нашей районной больницы Геннадию Алексеевичу С. и врачу-рентгенологу Ирине Игоревне Д. – именно они заподозрили неладное и направили в областную больницу на консультацию, где уже 23 апреля 1997 года мне сделали операцию по удалению желчного пузыря и дали заключение. Клинический диагноз: полипоз желчного пузыря. Желчный пузырь. В дне ворсинчатая опухоль диаметром 1,5 см. Результаты исследования показали: «Папиллярная аденокарцинома с инвазией в мышечный слой».

      Диагноз-приговор: рак… Уж я-то знаю, я – фельдшер и биолог. Сознание растворилось, я оказалась в невесомости: где я, что я? – непонятно… Постепенно прояснилось: в больнице, в коридоре, сижу на кушетке, в руках бумажка-заключение.

      Словно что-то темное навалилось на меня и придавило. Я приняла эту тяжелую ношу и пошла с ней по жизни. Не было ни истерик, ни рыданий. Вдруг пришло осознание: слезами горю не поможешь.

      Вероятно, Господь направлял меня. Руками пожилой женщины Г. Е. Амбрасовской, тети мужа, которая дала мне вырезку из газеты:

      «Рак: есть ли надежда на выздоровление?
– Есть! И надежда научно обоснованная, – утверждает ученый-биохимик Тамара Васильевна Воробьева».

      В статье говорилось о том, что «миллионы людей во всем мире страдают от тяжелых заболеваний, при лечении которых традиционная медицина бессильна.

ПОДРОБНЕЕ ПРО:  Нетрадиционное лечение рака поджелудочной
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: